Игорь, шумно сопя, сидел на ободранном кресле, уставившись в окно, а Стас сидел рядышком, вперившись в параллельное окно. Они оба представляли, как буду прыгать с высоты восьмого этажа.

Игорь представлял сие действо так: вот он, безобразный такой, стоит на карнизе окна без стекол и даже без рам, внизу собралась толпа народа, все задирают головы вверх, кто-то кричит:

- А-ну, немедленно слезь оттуда, а то разобьешься! - чего Игорь, в принципе, и добивался.

Другие берут в руки бинокль, наводят резкость, всматриваются в него, рассматривают Игоря и гундосят:

- Идёмте-ка по домам. Там, на карнизе, квазимодо стоит. Нечего нам время терять на его спасение.

Этот человек передает бинокль всем, каждый обозревает Игоря и соглашается с самым первым человеком. Все разочарованно вздыхают, мол, было б там что спасать, и идут домой.

Игорь, еще раз посмотрев вниз, шагает в пропасть...

Спустя день он лежит в дорогущем гробу, загримированный как спящий красавец. И все люди с ВОСХИЩЕНИЕМ на Игоря смотрят. Первый раз в жизни. То есть, уже НЕ в жизни.

Мозг Стаса вырисовывал похожие картины: вот он, Стас, роскошный такой, недоступный девушкам (бедные!) и почти обнаженный (в шортах одних), стоит на карнизе недостроенного окна. Внизу собралась прорва зевак, и все, как один, друг друга перебивают и ужасаются, глядя в чей-то бинокль:

- А-а! Быстро спасите его кто-нибудь! Он же разобьётся! Мир потеряет свою основную составляющую красоты! Немедленно снимите его с окна! Немедленно!

Все бросаются Стаса спасать, и никто ничего толком сделать не может.

А Стас ослепительно улыбается, и, еще раз посмотрев вниз, шагает в пропасть...

Через несколько минут он в непотребном виде лежит на земле.